Это кощунство приключилось еще 21 июня. Выглядевший до крайности рассерженным, смущенным и даже испуганным депутат Чуев тут же – сначала в студии, а потом в своем «Живом журнале» – стал грозиться подать на Алексеева в суд. Однако позднее он видоизменил свои намерения и подал не судебный иск, а заявление в прокуратуру.

Вчера автор этих строк, выступавший на НТВ в качестве секунданта Алексеева, стал первым, кто был официально допрошен в Управлении дознания ГУВД Москвы в качестве свидетеля по свежевозбужденному уголовному делу по статье 129 ч. 2 УК РФ (клевета). Ведущая это дело старший дознаватель Екатерина Симонова, смущаясь, сказала, что возбуждение дела – шаг с ее стороны до определенной степени вынужденный. Она собиралась отправить обоих фигурантов выяснять отношения в гражданском процессе, но отказавшийся явиться и дать какие-либо пояснения в рамках доследственных действий Алексеев фактически вынудил ее прибегнуть к единственному легальному средству обеспечить его явку. Она должна получить от него показания, поскольку в данном случае речь идет о предположительном преступлении, совершенном в отношении федерального служащего категории «А».

Так это или нет, уже не очень важно. Теперь логика событий будет неумолимо тащить за собой – вплоть до вступившего в законную силу решения суда, а может быть и дальше, в Страсбург – и дознавателя Симонову, и депутата Чуева, и российских официальных лиц, которым долго еще придется комментировать происходящее на самом неприятном международном уровне.

Единственный, кто выигрывает от направления этой истории на уголовные, а не гражданско-правовые рельсы – это сам Николай Алексеев, вооруженный отныне до зубов отсутствующей в гражданском процессе презумпцией невиновности. Именно стороне обвинения (то есть пока что – тому же самому дознавателю Смирновой) предстоит теперь доказывать две вещи.

Во-первых, что сообщенные Алексеевым сведения о гомосексуальной ориентации депутата Чуева являются заведомо для обвиняемого ложными. Для доказательства этого перед лицом защиты, которая уже готова настаивать на проведении медицинской экспертизы в отношении потерпевшего, потребуется серьезное вмешательство в частную жизнь Чуева. Депутат столь неосмотрительно бросился на амбразуру если и не грудью, то иной, ничуть не менее важной, частью своего тела – что перед ним меркнут все возможные выгоды от повышения индекса цитируемости чуевской фамилии в преддверии думских выборов этого года.

Во-вторых, придется доказывать, что даже намек на гомосексуальную ориентацию гражданина, сделанный в самых политкорректных выражениях, способен нанести человеку существенный вред. И это в сегодняшней суверенно-демократической, как бы светской и как бы толерантной России, давным-давно покончившей и с уголовным преследованием за «мужеложство», и с квалификацией гомосексуальности как психического заболевания или отклонения от социальной нормы.