Матери погибших заявили, что это положение нарушает их конституционные права, в частности, право хоронить родных и близких по религиозным канонам. По существу, это является «формой коллективного устрашения и наказания», пишут они в своем исковом заявлении.

Представители власти в КС просили суд признать этот закон конституционным.
Представитель Госдумы в Конституционном суде Елена Мизулина считает, что тайное захоронение террористов способствует сокращению терактов. Закон, по ее мнению, призван не допустить создания из террористов образов мучеников за веру и поклонения их могилам.

Представитель МВД Надежда Тузлукова заявила, что в России были случаи, когда места гибели террористов становились культовыми. Ее позицию в целом поддержал и представитель правительства Михаил Барщевский.

По существу представители власти не оспаривали доводы истцов, а указывали на целесообразность таких мер, продиктованную необходимостью борьбы с терроризмом. Трудно что-либо возразить против желания матери в последний раз увидеть своего сына и похоронить его по заведенным обычаям. Традиция хоронить своих близких существует в человеческой цивилизации около 70 тыс. лет, и надо дойти до крайней степени варварства, мелочности и мстительности, чтобы пренебречь этим обычаем.

Сегодняшняя российская власть дошла до этой черты. Аргументы ее неубедительны. Возможно, не станет могил, на которых друзья и близкие будут клясться в вечном джихаде. Но лишение возможности проводить погибшего в последний путь породит десятикратную ненависть к власти. Вряд ли в Кремле этого не понимают. Но решение, попирающее нравственные устои в обществе, уже принято. «Нормы Федерального закона "О погребальном деле" соответствует российской Конституции», - говорится в постановлении Конституционного суда. Решение это окончательное, обжалованию не подлежит и вступает в законную силу немедленно.

Правовые основания этого решения идут вразрез с основополагающими принципами права. Процедуре тайного захоронения подвергают людей невиновных, ибо виновность их может установить только суд. Законодатель считает достаточным основанием их «участие в террористической деятельности» и смерть, насупившую «в результате пресечения данной террористической акции». Однако формальное участие в террористической деятельности может быть вызвано разными причинами – принуждением, шантажом, в конце концов, работой «под прикрытием». Наконец, на месте теракта могут оказаться случайные люди, меру участия и ответственности которых может установить только тщательное судебное расследование. Кроме того, известно достаточно много случаев фальсификаций, когда мирных гражданских лиц военные и милицейские власти обвиняли в террористической деятельности.

Здесь уместно вспомнить историю появления поправки в закон «О погребении и похоронном деле». В октябре 2002 года в Москве был захвачен Театральный центр на Дубровке. При штурме спецназом были убиты все террористы и 130 заложников. Уже в ноябре Госдума приняла вышеупомянутую поправку, и 11 декабря ее подписал президент Путин. Новая редакция закона позволила в том и во всех последующих случаях скрывать от общественности имена как террористов, так и случайных людей, которым спецслужбы безо всяких разбирательств навешивают этот ярлык. А экстренная кремация исключает возможность эксгумации останков для идентификации трупов, выяснения подлинных причин смерти и возможного судебного расследования по старым или вновь открывшимся обстоятельствам.


Опубликовано также в «Новой газете» 02.07.2007 г.