Война с Грузией из-за Южной Осетии еще, слава Богу, не началась, но стараниями Кремля мы уже балансируем на грани военных действий. Зачем России нужна Южная Осетия, ни военные, ни политики внятно объяснить не могут. Аргументов несколько.

Аргумент первый. (Озвучивается генералами и дипломатами.) Наши военные миротворцы обязались поддерживать мир в этой части Грузии, поэтому мы готовы к любым осложнениям, даже к войне с Грузией, лишь бы выполнить взятые на себя обязательства.

Аргумент второй. (Озвучивается для народа штатными пропагандистами.) Россия везет в Южную Осетию караваны гуманитарной помощи и ради выполнения высокой гуманитарной миссии мы готовы пожертвовать миром и стабильностью.

Аргумент третий. (Озвучивается рассудительными обозревателями и услужливыми политтехнологами.) Саакашвили обидел Россию в Аджарии, так мы отомстим ему в Южной Осетии. И вообще, Россия – великая держава, у нас свои интересы, а с нами перестали считаться, нас перестали бояться, нас не уважают!

Последний аргумент, хоть и не звучит из официальных уст, но на закомплексованного российского обывателя действует неотразимо. Так уж повелось в России, что уважать нас в мире должны только за силу. То есть, на самом деле, все должны бояться наших ракет с ядерными боеголовками, стратегической авиации и подводных лодок. Если и выпадет другой повод для уважения – достижения в космосе, балет или Нобелевская премия по физике, так это праздник для всей страны. Но это не надолго, и как-то ненадежно. То ли дело страх, посеянный беспощадной армией – просто, солидно и, как говорит известный телеперсонаж, «внушает»! Поэтому власть с гораздо большей охотой расходует бюджетные деньги на армию, чем на науку и искусство.

Кроме того, война приносит прибыль. Не всем, разумеется, но избранным. Избирают избранных народные избранники и никем не избранные государственные чиновники. Очень захватывающий и своеобразный «избирательный процесс». Генералы получают продвижение по службе, направляют в нужную себе сторону обильные финансовые потоки и чувствуют себя при деле – своем, родном, которому учились еще в училищах и академиях. Политики старательно лепят себе имидж отцов нации, готовых ради интересов России сражаться с врагом до последней капли солдатской крови. Придворные журналисты и обозреватели в штатском вдохновенно ищут оправдания жестокости военных и глупости политиков.

Даже демократы, подлинные и мнимые, не спешат осудить циничную российскую экспансию на Кавказе. Более того, один известный радиожурналист в эфире своей весьма демократической направленности радиостанции, обсуждая проблему Южной Осетии, сказал, что, вот, де, Аджарию Россия уже потеряла, неужели так и в этом случае будет? Как будто Аджария или Южная Осетия когда-то были частью России! Спросите такого «радетеля» национальных интересов, хорошо ли сокрушаться о потере того, что тебе не принадлежит, и он снисходительно ответит: «Это политика. Ну, вы же понимаете…».

Да что тут непонятного! Идеология национального эгоизма и государственной безответственности. Идеология, по сути, воровская. Берем чужое просто потому, что оно нам понравилось, оно нам нужно. Разве вор, залезая в чужой карман, думает о справедливости? Мы себе это разрешаем. Это, понимаете ли, политика.

Цинизм – универсальное средство от моральных перегрузок. Хоть в повседневной жизни, хоть в политике. Чеченский сепаратизм осуждаем и подавляем. Потому что он против нас. Южно-осетинский – приветствуем и поддерживаем. Потому что он против них. Чужих террористов преследуем, своих – посылаем в Катар.

Власть упорно приучает нас к цинизму и лжи. Мы соглашаемся, потому что «политика – грязное дело». И покуда мы сами соглашаемся с этой мнимой неизбежностью, мы обречены жить в грязи.