Возрождение мюзикла «Норд-Ост», после драматических событий на Дубровке в октябре прошлого года, можно только приветствовать. Вполне очевидно, что труппа проявляет нормальный профессионализм, перешагивая через психологические, материальные и прочие трудности. Непонятно одно: как люди могут танцевать на месте гибели других людей, к тому же не случайных, а своих собственных коллег и приглашенных в театр зрителей?
18 актеров труппы погибли от спецназовского газа в тот страшный день. «Даже если правительство Москвы реконструирует его (здание на Дубровке — А.П.), это место все равно останется проклятым. Сейчас трудно представить, что наши актеры смогут выйти на эту сцену, а музыканты войти в оркестровую яму, которая была превращена в отхожее место», — заявил «Эху Москвы» через несколько дней после драмы на Дубровке художественный руководитель «Норд-Оста» Георгий Васильев. Вряд ли за три с лишним месяца это место перестало быть проклятым. Просто московские власти восстановили Театральный центр и дали добро на продолжение спектаклей. Просто Георгий Васильев постарается забыть о проклятии, будет веселить публику и зарабатывать деньги. Последнее само по себе неплохо, но объяснять, почему нельзя веселиться в месте массового убийства, очень трудно, если человек сам этого не понимает.
Впрочем, общественная почва для плясок на погосте давно готова. У нас еще вяло возмущаются кладбищенским вандализмом, когда подонки громят надгробные кресты и памятники; еще слабо протестуют, когда бордюрные плиты московских тротуаров выпиливают из могильных плит. Но уже никто не возражает против того, что трупы террористов не выдают родным, а места захоронения казненных скрывают от родственников.
Таково наше общественное мнение, или, точнее, общественное безразличие. Десятки лет советских людей учили ненавидеть врагов. Теперь пренебрежение к поверженному противнику отзывается равнодушием к памяти всех и каждого. Не потому ли до сих пор остаются не захороненными лежащие в российских лесах останки тысяч солдат и офицеров Второй мировой войны? Не потому ли военнослужащие российской армии с такой легкостью и безнаказанностью торгуют в Чечне трупами чеченцев, назначая за них родственникам выкуп деньгами или оружием?
Все это явления одного порядка. И то ли еще будет. Если можно устраивать шоу на месте гибели почти двухсот человек, то почему надо стесняться во всем остальном?